«Я» и его омонимы

Сегодня получилось почти само так, что темой разговора оказалось тоже почти само – «я».

Что такое «я», кто это «я», где и как искать и, может быть, найти это «я»?

У непредвзятого человека нет никаких проблем – «я это я, вот и всё». Но уже анекдот, старый, совсем старый, поворачивает этот вопрос так, что простота оказывается не такой уж простой.

Сидит дома человек в не совсем вменяемом состоянии, слышит стук в дверь.
– Кто там?
– Я.
– А я дома. – И дверь не открывает впустить… И чего ее открывать, кому? «Я»-то здесь.Screen Shot 2015-04-13 at 4.46.19 PM

Есть и другие странные вопросы, усложняющие дело с «я».

  • Тело – это я? – и оказывается, что нет, или не совсем:
  • Тело – моё, а принадлежащее мне, «я» ли это? То же самое и с тем «я», которое проживает душевную, эмоциональную жизнь – моя часть меня, как и ум, «я» ли это? Определенно могу сказать только одно: «Я есть».

Таки имеется такое нечто, которое есть я. Нет такой логической конструкции, которая позволила бы сказать: «я не есть» или «меня нет». И даже смерть не может это отменить, моя смерть уничтожит меня, но это когда ещё будет? Определенно – не сейчас и не здесь, здесь я сейчас есть.

Или вот такая сторона вопроса. Мне надо сегодня подготовить конструкцию, сейчас принято говорить «дизайн», скамейки со спинкой поудобнее для кухни, такой вот комфортабельной лавки. Мне очевидно, что это потребует полутора-двух часов работы. Я решаю сделать это днём после обеда. Я решаю это твердо – скамейка нужна на кухне, я нуждаюсь в ней. Днем что-то меня увлекает, я прикидываю, как скамейка может выглядеть, из чего состоять, это занимает минут пять-семь, делается весьма приблизительно и может быть легко забыто к тому времени, когда я начну собственно изготовление лавки.

  • Я решаю.
  • Я нуждаюсь.
  • Я увлекся.
  • Я прикидываю.
  • Я забуду (или не забуду).
  • Я начну изготовление.

Что объединяет эти «я» в одного меня? Да и объединяет ли? Каждое из этих «я» есть. Несомненно. Каждое из этих «я» имеет тепло – это моё тело. А вот при переходе к эмоциональной жизни, к «эмоциональному телу» видно, что не все эти «я» имеют общее эмоциональное тело. «Я» нуждающееся в скамье и решившее имеет другое эмоциональное тело, нежели «я» увлекшееся и забывающее (а ведь есть ещё “я” незабывающее). Это совсем разные комплекты эмоций, это совсем разные конституции эмоций и совсем разные направления желаний. И всё же они принадлежат какому-то одному, объединяющему их всех «я». –  Получилась не просто множественность «я», но и их иерархия.

Разумеется, иерархия подвижная. Сию минуту командует одно «я», следующую – другое.

Влияние С 2015-04-05 at 10.25.50 AMИ вот какое-то из них, из многочисленных «я», принимает решение об объединении в одно, в целое. Возможно ли это? Скорее всего это вопрос веры. Ну, а поверив в возможность, где искать это «я», которое объединит все “я” собой? Что, это будет то, которое решило объединить всех в целое? Кто знает… Пока что это одно из множества, и через несколько минут командует другое, которое хочет пообедать и больше ничем не интересуется, подождем до понедельника, считает оно и идет к холодильнику.

Где искать?

В зависимости от того, какая традиция веры принята, предлагаются разные места в теле. В нашей культуре общепринято говорить о сердце. При этом есть разные взгляды на это «сердце», где «сосредоточено» целое я или «я целостного человека». Говорится и о анатомическом сердце, сердечной мышце, говорится и о «перикарде», более обширной области, связанной с анатомическим сердцем, говорится и о сердечной чакре, и об области под ложечкой, и об области краниосакральной функциональной системы. Есть и другие, но больше пока не приходит на ум. Думаю, что дело не в анатомии, а в традиции и вере. Думаю, дело в том, что сердце, в котором сосредоточено целостное я, фигурально, и в его качестве можно выбрать и анатомический мозг, и восьмую чакру, расположенную над головой примерно на 12-15 дюймов выше макушки, и солнечное сплетение. Задача же состоит в том, что принять в качестве «сердца», в качестве «я целостного».

Хозяйка печет коржики. У нее есть десятки разных формочек, она вырезает из листа теста этими формочками, а не просто круглым тонким стаканом, разные фигурки. И все разные коржики разной формы – они одного вкуса, они из одного теста. Чем это не модель целостного «я» и множества разных «я»? Тесто, а потому потом и вкус всех коржиков, одно – это целостное «я». Здесь, даже в такой простой модели, возникает вопрос о времени и вечности – что происходит с множественными «я» и целостным во времени и в вечности?

Представим себе, что теста много, так бывает. Хозяйка оставит его на другой раз. Все разные коржики мы потихоньку прикончили. И в следующий раз – новая порция того же самого вкуса. Я даже не говорю об одном и том же рецепте теста, хотя рецепт и напрашивается в качестве информационной модели целостного я, модели «вечного духа». Но почему же не говорить – именно об этом и следует говорить. Это «я» вечно и бесконечно и проявляется в преходящем и конечном.из праха

«И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его.» (Екклесиаст 12:7)

Что же из этого следует для того, кто взялся за поиск и развитие своего знания о своем «я, которое есть», для того, кто ищет путь бытия своему «я, котрое есть»?

Первое следствие заключается в том, что взявшемуся за поиск пути ясно, что он, т.е. «взявшееся я», – коржик, прах и искать ему следует путь к тесту, а лучше – к рецепту теста. Это не говорит об обреченности коржика быть съеденным или обреченности праха вернуться в землю – ограниченность теряет своё значение. Это говорит об объективной возможности найти себя в вечности, даже пребывая во времени. Конечно, объективность эта реальна только пределах веры в эту объективность. Какие-то другие «я» зовут к холодильнику, на пляж, в оперу. Но может ли это противоречить вере в то, что все они плод одного рецепта, и что этот Screen Shot 2015-04-12 at 11.33.54 PMрецепт существует?

Здесь, читатель, тебе придется дать ответ самому – это и есть твой собственный выбор.

Что реально может противоречить вере в бесконечность и вечность моего «я, которое есть»? То, что умирают люди вокруг меня, и совершенно очевидно, что и я умру? – Нет, пожалуй, не противоречит. Согласившись с множественностью «моих я», двигаясь логично по цепи рассуждений, противоречий мне не найти.

Противоречит моей вере на самом деле то чувство безнадежности, которое связано с естественной необходимостью моей смерти. И только какая-то едва мерцающая память опровергает эту безнадежность.

Года четыре был я бессмертен,
Года четыре был я беспечен,
Ибо не знал я о будущей смерти,
Ибо не знал я, что век мой не вечен.

Вы, что умеете жить настоящим,
В смерть, как бессмертные дети, не верьте.
Миг этот будет всегда предстоящим –
Даже за час, за мгновенье до смерти.
С.Маршак

Есть ли у меня, у того моего «я», которое и приняло решение встать на дорогу поиска бытия целостного «я», сила жить в этой безнадежности, всё же веря и надеясь? Если есть – имеет ли значение место расположения этого целого? В сердце? В чакре? В мозгу? Или во всей сфере ауры, окружающей моё тело?

Или растворено в мире?

Если такая сила есть, можно начинать работать. То «я» из анекдота, которое здесь, ищет как открыть дверь тому «я», которое «есть всегда и везде», а значит есть и здесь тоже – им надо встретится. Это, очевидно и еScreen Shot 2015-04-13 at 2.50.50 PMсть путь. 

Очень важным мне кажется, что для встречи «малых я» с «целостным я» совсем не надо помирать. В случае, когда встреча эта происходит, она происходит в ограниченной жизни конечного тела. Как бы – конечные «я» живут в горизонтальном мире времени, а то целое «я», в котором все они есть в качестве проявлений – в вертикальном мире бесконечности. И встреча случается на кресте их пересечения.
Они «не разделены лопатой могильщика» по выражению Рене Декарта. Они обязательно встречаются здесь, здесь, где мы живем. Задача даже не в том, чтобы помочь им встретиться, а в том, чтобы увидеть эту встречу, чтобы присутствовать на ней, чтобы присутствие это длилось. И интересно – какова длина этой длительности? В чем она измеряется? Во времени или в вечности?

Для ответа на этот вопрос обращаю твоё внимание, читатель, обращаю внимание на то, что по-русски называют «самость». На мой взгляд, этот термин – перевод с арабского суфийского термина «нафс», не зря же на английский «нафс» переводят «Self», что в свою очередь по-русски и есть «самость».


Screen Shot 2015-04-15 at 1.08.13 PM

В самой простой формулировке, но этой простотой не отклоняемой от верности содержанию, часть пути суфия, называемая «тарикат», это и есть работа по очищению нафса.

«Счастлив тот, кто очистил свой нафс [от недостойного]» (Сура Аш-Шамс, аят 9). В этом высказывании, если прислушаться, присутствует не одна только задача методики, но и поэзия, ведь по-русски “нафс” не только “самость”, но и “дыхание” и “ветер”. Чистое дыхание – это и чистая душа, а чистый ветер – это и свежий ветер.

Умножение значений, умножение измерений, создает объем пространства смыслов, который допустимо разместить в любом значимом месте живого тела, но никак не трупа.

Очищенная самость, моё «я», уже – внимание! – не присутствует «на» встрече, а участвует «во» встрече.

Местонахождение, где его анатомически не выбирай, чаще всего называют «высшим сердцем», «настоящим сердцем», «сердечной чакрой» или как-то иначе, чтобы отличать от сердечной мышцы сердечно-сосудистой системы, и чтобы обозначить его в качестве источника любови, той самой любови, которой традиционно названа открытость бесконечности и вечности в отличие от обыкновенного более-менее часто случающегося у людей чувства любви друг к другу или к другим конечным объектам. К сожалению в русском языке эти слова «любовь» омонимы, т.е. слова, совпадающие друг с другом в своем звучании, но разные по значению. Это очень похоже на то, о чём уже сказано по поводу слов «я» и «самость», ведь так?

Есть языки, где для обозначения состояния полной открытости бесконечному миру и для обозначения чувства привязанности к родному и близкому имеются разные слова. Но мы же не языкознанием занимаемся здесь, думаю, что тема и ее повороты понятны и по-русски.

Screen Shot 2015-04-15 at 7.59.27 PMНа мой взгляд, в качестве места расположения того «я», встрече с которым предназначен путь поиска, того «я», для которого состояние бесконечной открытости, любови, – постоянная основа его бытия, того «я», которое и чистая душа и свежий ветер, того «я», которое есть, – в теле для работы вполне целесообразно принять вилочковую железу, тимус.

Можно сослаться на разные традиции энергетической анатомии, где принято центр сердечной открытости размещать именно здесь, но в этом нет никакого практического смысла, так же как нет его в доказательствах, связанных с физиологией внутренних органов или органов чувств, это не важно – никакие доказательства не доказывают ничего, если нет доверия и/или понимания позиции доказывающего. А когда это есть – то и доказательства не нужны, суждение принимается и так.

В итоге этого немножко длинного рассуждения мне самому стала ясной предложенная и изложенная здесь моя точка зрения.

«Я» есть – это такое «я», в котором уже есть все возможные и намерения и действия меня. Это есть и в мгновении здесь и теперь и в вечной бесконечности. И смертность или бессмертность его, «Я», мне неизвестна – никакой информации об этом моём собственном «я» у меня на самом деле просто нет. Местом для него может быть весь мир, и мной принято его расположение в моём теле там где вилочковая железа.

Ну, и цитата.

  1. Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога, и в Меня веруйте.
  2. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам.
  3. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я.
  4. А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете.
  5. Фома сказал Ему: Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?
  6. Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.
  7. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его.